Неточные совпадения
Но вот толпа заколебалась,
По зале шепот пробежал…
К
хозяйке дама приближалась,
За нею важный генерал.
Она
была нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей…
Всё тихо, просто
было в ней,
Она казалась верный снимок
Du comme il faut… (Шишков, прости:
Не знаю, как перевести...
Хозяйка уже изъявила
было готовность послать
за пуховиками и подушками, но хозяин сказал: «Ничего, мы отдохнем в креслах», — и
хозяйка ушла.
Слова
хозяйки были прерваны странным шипением, так что гость
было испугался; шум походил на то, как бы вся комната наполнилась змеями; но, взглянувши вверх, он успокоился, ибо смекнул, что стенным часам пришла охота бить.
За шипеньем тотчас же последовало хрипенье, и, наконец, понатужась всеми силами, они пробили два часа таким звуком, как бы кто колотил палкой по разбитому горшку, после чего маятник пошел опять покойно щелкать направо и налево.
Простая обыкновенная мебель да рояль стоял в стороне, и тот покрыт
был пылью: как видно,
хозяйка редко
за него садилась.
В столовой уже стояли два мальчика, сыновья Манилова, которые
были в тех летах, когда сажают уже детей
за стол, но еще на высоких стульях. При них стоял учитель, поклонившийся вежливо и с улыбкою.
Хозяйка села
за свою суповую чашку; гость
был посажен между хозяином и
хозяйкою, слуга завязал детям на шею салфетки.
«Ты хозяйский сын?» — спросил я его наконец. — «Ни». — «Кто же ты?» — «Сирота, убогой». — «А у
хозяйки есть дети?» — «Ни;
была дочь, да утикла
за море с татарином». — «С каким татарином?» — «А бис его знает! крымский татарин, лодочник из Керчи».
— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как
было дело и… в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта девица умерла от тифа, я же остался жильцом, как
был, и
хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что не захочу ли я дать ей это заемное письмо, в сто пятнадцать рублей, всего что она считала
за мной долгу.
— Я иногда слишком уж от сердца говорю, так что Дуня меня поправляет… Но, боже мой, в какой он каморке живет! Проснулся ли он, однако? И эта женщина,
хозяйка его, считает это
за комнату? Послушайте, вы говорите, он не любит сердца выказывать, так что я, может
быть, ему и надоем моими… слабостями?.. Не научите ли вы меня, Дмитрий Прокофьич? Как мне с ним? Я, знаете, совсем как потерянная хожу.
— Потроха уж теперь нехороши, — сказала
хозяйка Обломову, — вчера
за две пары маленьких просили семь гривен, зато лососина свежая
есть: ботвинью хоть каждый день можно готовить.
В воскресенье он
был с визитом у
хозяйки,
пил кофе,
ел горячий пирог и к обеду посылал Захара на ту сторону
за мороженым и конфектами для детей.
— Вот только домелю кофе, — шептала про себя
хозяйка, — сахар
буду колоть. Еще не забыть
за корицей послать.
До сих пор он с «братцем»
хозяйки еще не успел познакомиться. Он видел только, и то редко, с постели, как, рано утром, мелькал сквозь решетку забора человек, с большим бумажным пакетом под мышкой, и пропадал в переулке, и потом, в пять часов, мелькал опять, с тем же пакетом, мимо окон, возвращаясь, тот же человек и пропадал
за крыльцом. Его в доме не
было слышно.
— Кто ж бы это гость? — скажет
хозяйка. — Уж не Настасья ли Фаддеевна? Ах, дай-то Господи! Да нет; она ближе праздника не
будет. То-то бы радости! То-то бы обнялись да наплакались с ней вдвоем! И к заутрене и к обедне бы вместе… Да куда мне
за ней! Я даром что моложе, а не выстоять мне столько!
— Вы говорите, — продолжала
хозяйка начатый разговор, — что мужа не может интересовать всё русское. Напротив, он весел бывает
за границей, но никогда так, как здесь. Здесь он чувствует себя в своей сфере. Ему столько дела, и он имеет дар всем интересоваться. Ах, вы не
были в нашей школе?
Кроме того, этот вопрос со стороны Левина
был не совсем добросовестен.
Хозяйка зa чаем только что говорила ему, что они нынче летом приглашали из Москвы Немца, знатока бухгалтерии, который
за пятьсот рублей вознаграждения учел их хозяйство и нашел, что оно приносит убытка 3000 с чем-то рублей. Она не помнила именно сколько, но, кажется, Немец высчитал до четверти копейки.
Когда Левин со Степаном Аркадьичем пришли в избу мужика, у которого всегда останавливался Левин, Весловский уже
был там. Он сидел в средине избы и, держась обеими руками зa лавку, с которой его стаскивал солдат, брат
хозяйки,
за облитые тиной сапоги, смеялся своим заразительно-веселым смехом.
Художник Михайлов, как и всегда,
был за работой, когда ему принесли карточки графа Вронского и Голенищева. Утро он работал в студии над большою картиной. Придя к себе, он рассердился на жену
за то, что она не умела обойтись с
хозяйкой, требовавшею денег.
Проводив Клима до его квартиры, она зашла к Безбедову
пить чай. Племянник ухаживал
за нею с бурным и почтительным восторгом слуги, влюбленного в
хозяйку, счастливого тем, что она посетила его. В этом суетливом восторге Самгин чувствовал что-то фальшивое, а Марина добродушно высмеивала племянника, и
было очень странно, что она, такая умная, не замечает его неискренности.
Хозяйка побранила ее
за раннюю осеннюю прогулку, вредную, по ее словам, для здоровья молодой девушки. Она принесла самовар и
за чашкою чая только
было принялась
за бесконечные рассказы о дворе, как вдруг придворная карета остановилась у крыльца, и камер-лакей [Камер-лакей — придворный слуга.] вошел с объявлением, что государыня изволит к себе приглашать девицу Миронову.
Я отвечал, что приехал на службу и явился по долгу своему к господину капитану, и с этим словом обратился
было к кривому старичку, принимая его
за коменданта; но
хозяйка перебила затверженную мною речь.
Глаша. Нашей бы
хозяйке за ним
быть, она б его скоро прекратила. Что ж я, дура, стою-то с тобой! Прощай! (Уходит.)
— Смейся, смейся! — говорил кузнец, выходя вслед
за ними. — Я сам смеюсь над собою! Думаю, и не могу вздумать, куда девался ум мой. Она меня не любит, — ну, бог с ней! будто только на всем свете одна Оксана. Слава богу, дивчат много хороших и без нее на селе. Да что Оксана? с нее никогда не
будет доброй
хозяйки; она только мастерица рядиться. Нет, полно, пора перестать дурачиться.
— Мама, окрести его, благослови его, поцелуй его, — прокричала ей Ниночка. Но та, как автомат, все дергалась своею головой и безмолвно, с искривленным от жгучего горя лицом, вдруг стала бить себя кулаком в грудь. Гроб понесли дальше. Ниночка в последний раз прильнула губами к устам покойного брата, когда проносили мимо нее. Алеша, выходя из дому, обратился
было к квартирной
хозяйке с просьбой присмотреть
за оставшимися, но та и договорить не дала...
Хозяйка же, большая любительница музыки и сама очень хорошая пианистка, ценила его
за то, что он
был хороший музыкант и играл с ней в 4 руки.
Когда же
хозяйка, по просьбе англичанина, вместе с бывшим директором департамента сели
за фортепиано и заиграли хорошо разученную ими 5-ю симфонию Бетховена, Нехлюдов почувствовал давно неиспытанное им душевное состояние полного довольства собой, точно как будто он теперь только узнал, какой он
был хороший человек.
— Приехала домой, — продолжала Маслова, уже смелее глядя на одного председателя, — отдала
хозяйке деньги и легла спать. Только заснула — наша девушка Берта будит меня. «Ступай, твой купец опять приехал». Я не хотела выходить, но мадам велела. Тут он, — она опять с явным ужасом выговорила это слово: он, — он всё
поил наших девушек, потом хотел послать еще
за вином, а деньги у него все вышли.
Хозяйка ему не поверила. Тогда он меня послал к себе в номер. И сказал, где деньги и сколько взять. Я и поехала.
На обедах играл оркестр Степана Рябова, а
пели хоры — то цыганский, то венгерский, чаще же русский от «Яра». Последний пользовался особой любовью, и содержательница его, Анна Захаровна,
была в почете у гуляющего купечества
за то, что умела потрафлять купцу и знала, кому какую певицу порекомендовать; последняя исполняла всякий приказ
хозяйки, потому что контракты отдавали певицу в полное распоряжение содержательницы хора.
Кипяток в семь часов разливали по стаканам без блюдечек, ставили стаканы на каток, а рядом — огромный медный чайник с заваренным для колера цикорием. Кухарка (в мастерских ее звали «
хозяйка») подавала по куску пиленого сахара на человека и нарезанный толстыми ломтями черный хлеб. Посуду убирали мальчики.
За обедом тоже служили мальчики. И так
было во всей Москве — и в больших мастерских, и у «грызиков».
За десятки лет после левачевской перестройки снова грязь и густые нечистоты образовали пробку в повороте канала под Китайским проездом, около Малого театра. Во время войны наводнение
было так сильно, что залило нижние жилые этажи домов и торговые заведения, но никаких мер сонная
хозяйка столицы — городская дума не принимала.
Главными покупателями
были повара лучших трактиров и ресторанов, а затем повара барские и купеческие, хозяйки-купчихи и кухарки. Все это толклось, торговалось, спорило из-за копейки, а охотнорядец рассыпался перед покупателем, памятуя свой единственный лозунг: «не обманешь — не продашь».
Раз в неделю
хозяйки кое-как моют и убирают свою квартиру или делают вид, что убирают, — квартиры загрязнены до невозможности, и их не отмоешь. Но
есть хозяйки, которые никогда или,
за редким исключением, не больше двух раз в году убирают свои квартиры, населенные ворами, пьяницами и проститутками.
— Ступай к
хозяйке, скажи, что дочь по твоей воле вышла
за этого черта. Скажи: я против жены
был. Скажи: нам в угоду сделал, потому что видел, не
было вашего желания. Скажи: моя жена
была одна виновата, я вашу волю исполнял. Скажи: я сам их и свел. Понял, что ли?
— Я покоряюсь необходимостям (je me plie aux necessites). Он куда-то ехал; я оставил его и пошел вниз, там застал я Саффи, Гверцони, Мордини, Ричардсона, все
были вне себя от отъезда Гарибальди. Взошла m-me Сили и
за ней пожилая, худенькая, подвижная француженка, которая адресовалась с чрезвычайным красноречием к
хозяйке дома, говоря о счастье познакомиться с такой personne distinguee. [выдающейся личностью (фр.).] M-me Сили обратилась к Стансфильду, прося его перевести, в чем дело. Француженка продолжала...
Один из последних опытов «гостиной» в прежнем смысле слова не удался и потух вместе с
хозяйкой. Дельфина Гэ истощала все свои таланты, блестящий ум на то, чтоб как-нибудь сохранить приличный мир между гостями, подозревавшими, ненавидевшими друг друга. Может ли
быть какое-нибудь удовольствие в этом натянутом, тревожном состоянии перемирия, в котором хозяин, оставшись один, усталый, бросается на софу и благодарит небо
за то, что вечер сошел с рук без неприятностей.
Тэке наконец
был отпущен с миром в свою конюшню, и вся компания с говором и смехом повалила
за хозяйкой в комнаты. Один Лепешкин на минуту задумался и начал прощаться.
Хозяйку огорчало главным образом то, что гость почти ничего не
ел, а только пробовал. Все свои ржаные корочки сосет да похваливает. Зато хозяин не терял времени и
за жарким переехал на херес, — значит, все
было кончено, и Анфуса Гавриловна перестала обращать на него внимание. Все равно не послушает после третьей рюмки и устроит штуку. Он и устроил, как только она успела подумать.
—
За хозяйкой и
за женским уходом дело у тебя не станет, — молвил Патап Максимыч. — При твоих теперь достатках невест не оберешься, хоть тебе и немало лет. Только этого я тебе не советую. Известно, что такое молодая жена у старого мужа. Не довольство в жизни
будет тебе, а одна только маята.
— То же самое и она сейчас мне говорила, — сказал Мокей Данилыч. — А как я один-то жизнь свою свекую? Кто ж мне на смертном одре глаза закроет? Кто ж
будет ходить
за мной во время болезней? Спору нет, что
будут в моем доме жить Герасим Силыч с племянником, да ведь это все не женская рука. Да и
хозяйка в доме нужна
будет.
— Его-то… А племянник мне-ка по
хозяйке будет, — добродушно ответил
за него Карп Егоров. — Софронкой звать, Бориса Моркелыча знаешь?.. Сынок ему… Он у нас грамотей, письма даже писать маракует. Вот у Василья Фадеича, у твоего приказчика, в книге
за всех расписывается, которы в путине заборы забирали.
— Уехать, выйти
за него замуж, в богатом доме
быть полной
хозяйкой, жить с ним неразлучно!..
— Болезный ты мой, родной, притоманный! — с трудом могла наконец промолвить
хозяйка. —
Было щец маленько, да
за обедом
поели все. С великой бы радостью тебя, мой душевный, попотчевала, да нетути теперь у нас ничего.
Каждый пляшет, каждая голосит развеселую. Пошла изба по горнице, сени по полатям — настоящий Содом. Один Василий Борисыч не пляшет, один он не
поет. Молча сидит он, облокотясь на подоконник, либо расплачивается с Мироновной
за все, что
пьют и
едят парни и девки. Раза три дочиста они разбирали все, что ни ставила на стол досужая
хозяйка. Вдобавок к съестному и к лакомствам вынесла она из подполья четвертную бутыль водки да дюжины три пива.
Становился Алеша Мокеев перед Аннушкой Мутовкиной.
Была та Аннушка девица смиренная, разумная, из себя красавица писаная, одна беда — бедна
была, в сиротстве жила. Не живать сизу́ орлу во долинушке, не видать Алеше Мокееву
хозяйкой бедную Аннушку. Не пошлет сватовьев спесивый Мокей к убогой вдове Аграфене Мутовкиной, не посватает он
за сына ее дочери бесприданницы, в Аграфенином дворе ворота тесны, а мужик богатый, что бык рогатый, в тес́ны ворота не влезет.
На другой день около обеда Валентин Осипович перевез жену в другие номера. Новые номера находились в центре города, на Тверской, и
были достаточно чисты; зато
за две крохотных комнатки приходилось платить втрое дороже, чем у Сухаревой. Обед, по условию с
хозяйкой,
был готов.
Кроме того, ни для кого не
было тайной, что из шестидесяти тысяч, которые Эмма Эдуардовна должна
была уплатить прежней
хозяйке за фирму и
за имущество, треть принадлежала Кербешу, который давно уже вел с толстой экономкой полудружеские, полуделовые отношения.
— Продали… Как же. На прошлой неделе
за пятьдесят тысяч продали. И денежки чистоганом получили, без рассрочек, — ответил тот. — Теперь «Соболь» последний раз от Молявиных бежит… Как разгрузится — к новой
хозяйке поступит. Сдавать его здесь
будут.
Пробудились на печах от уличной песни старые старухи, торопливо крестились спросонок и творили молитву. Ворчали отцы, кипятились матери. Одна
за другой отодвигались в избах оконницы, и высовывались из них заспанные головы
хозяек в одних повойниках. Голосистые матери резкой бранью осыпали далеко
за полночь загулявших дочерей. Парни хохотали и громче прежнего
пели...
— Как водится, — отвечал Патап Максимыч. — Как гостили мы у Манефы, так слышали, что она чуть не тайком из Комарова с ним уехала; думал я тогда, что Алешка, как надо
быть приказчику,
за хозяйкой приезжал… А вышло на иную стать — просто выкрал он Марью Гавриловну у нашей чернохвостницы, самокрутку, значит, сработал… То-то возрадуется наша богомолица!.. Таких молитв начитает им, что ни в каком «часовнике», ни в каком псалтыре не найдешь… Вот взбеленится-то!.. Ха-ха-ха!
И решила она хоть
за нищего замуж пойти, только б самой
хозяйкою быть.
— Как же это возможно, — отвечала
хозяйка. — Сама не приглядишь, все шиворот-навыворот да вон на тараты пойдет… А после
за ихнюю дурость принимай от гостей срам да окрик от Патапа Максимыча… Сама знаешь, родная, какие гости у нас
будут! Надо, чтобы все
было прибрано показистее.